Skip to content Skip to footer

Дар речи — эксклюзивная способность человека, у других представителей животного мира не встречающаяся. Почему так получилось, — вопрос отдельный, начать же стоит с того, что вопрос развития речи у наших предков изучен слабо. И едва ли когда-то будет изучен хорошо. Так как данные, предоставляемые костями черепа, отражающими особенности строения мозга, уха, гортани, предоставляют лишь куцую, косвенную и поддающуюся различным толкованиям информацию.

Принципиально важным для понимания, однако, является следующий момент: речь и язык — это разное. Язык — набор сигналов, с помощью которого одно существо может передать информацию другому. Как минимум, у всех общественных животных, в том числе и у общественных насекомых, есть свой язык. Причём, у членистоногих он даже может быть сложнее, чем у большинства позвоночных. Зато, у позвоночных, помимо базового, закреплённого на уровне инстинкта, набора сигналов, могут появляться и сигналы дополнительные, выработанные в пределах сообщества и передающиеся путём обучения.

Признаки, хотя и спорные, наличия «приобретённого» языка отмечены у птиц. Широко известна способность собак понимать отдельные слова человеческого языка и передавать информацию человеку (причём, другими способами, нежели используются при общении собак друг с другом). Человекообразных обезьян можно обучить языку глухонемых, и, в отличие от собак, приматам доступна не только концепция слова (набор звуков, кодирующий определённое понятие), но и построение конструкций из слов — предложений.

Тем не менее, в естественной среде язык шимпанзе беднее, чем, например, волчий, природа которого аока не разгадана (однообразные «слова» среди спектра издаваемых звуков не выделяются). Но волкам нужен язык, так как в отличие от обезьян, они предпринимают сложные и заранее спланированные совместные действия, невозможные без обмена сложной же информацией. Лингвистические способности собак, кстати, могут косвенно свидетельствовать ещё и о том, что языки псовых в природе — приобретённые.

Расшифровать пока удалось только языки дельфинов. Они сложные (с построением фразы, сотнями слов, включая имена собственные) и приобретённые. Тем не менее, нельзя сказать, что дельфины обладают даром речи. «Речь» — это человеческий способ передачи информации, для использования которого требуется именно наш речевой аппарат. Исключительной особенностью людей она является по определению.

Таким образом, несомненно, что уже ранние австралопитеки 6-7 миллионов лет назад имели свой язык. Вероятно, сравнимый по сложности с языком равных им по интеллекту и близких по образу жизни шимпанзе. То есть, крайне примитивный даже по меркам животного мира и едва ли включающий приобретённые элементы. С другой стороны, поздние, грацильные австралопитеки, уже более умные, чем какие-либо из обезьян, и охотящиеся совместно, должны были обладать достаточно богатым языком на основе звуков и жестов. Существенно уступающим, однако, по сложности языку дельфинов, так как мозг прямоходящих обезьян был меньшим. Число используемых слов (сигналов разной природы) не могло превосходить нескольких десятков. Большинство из слов, однако, уже были приобретёнными.

…Это лишь приблизительные, качественные оценки, основанные на самых общих соображениях. Однако, имеющие косвенное подтверждение. Бесспорные, хотя и самые ранние, признаки развития речевого аппарата начинают проявляться лишь у эректусов 1.8 миллиона лет назад. Предлюдям и «промежуточным», уже умеющим создавать орудия олдувайского типа, видам, речь, как таковая, ещё не требовалась. Мычания и жеста, образующего в сумме изначальный язык человека, для кодирования принятого тогда набора «слов» хватало. Эректусам — перестало хватать. Слов требовалось уже больше. Потребность издавать разнообразные, притом чётко различимые между собой (членораздельные) звуки, возникла. На основании общих, опять-таки, соображений, можно также предположить, что поздние и продвинутые эректусы, жившие 700 тысяч лет назад, уже строили предложения и использовали собственные имена (последнее важно, ибо таковые могут быть только приобретёнными словами и кратно расширяют общий словарный запас).

То что естественный отбор работал на совершенствование речевого аппарата само по себе свидетельствует, что говорили архантропы плохо. Невнятно, не достаточно неразборчиво, чтобы быстро и надёжно передавать друг-другу тот объём информации, который им требовалось передать. Эректусу, видимо, приходилось несколько раз крикнуть в ухо своему взявшему чужое рубило родичу, что тот — козёл, прежде чем виновный понимал, как именно его обозвали. Кстати, то что люди уже в то время широко использовали образную речь можно считать доказанным экспериментально. Шимпанзе во время экспериментов для обозначения не симпатичных им людей и обезьян использовали иносказания — названия всяких противных животных.

Современное развитие речевой аппарат получил 160 тысяч лет назад. Поздние неандертальцы, как считается, говорили достаточно хорошо, но заметно хуже современного человека. Азиатские неоантропы — денисовцы, — вероятно, владели даром речи в достаточной мере, раз уж допускается, что папуасские языки могут происходить от денисовских.

В заключение можно отметить довольно любопытный момент. Изначально, звери, произошедшие от глухих звероящеров, задатками для обретения речи не обладали, и приложили не мало усилий для развития способности к коммуникации. Птицам же способность издавать членораздельные звуки, намного превосходящая их реальные потребности в этой области, досталась без всякого труда.

Новые публикации также можно увидеть на Дзен-канале

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Adblock
detector
Top.Mail.Ru